Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта. Перевод А.Григорьева. - Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта. Перевод А.Григорьева.


Ромео. Постой, любезный! Я прочесть сумею.
Читает.
"Синьор Мартино, его супруга и дочери; граф Ансельмо и его прелестные
сестры вдовствующая синьора Витрувио; синьор Плаченцио и его милые
племянницы; Меркуцио и его брат Валентин; дядя мой Капулет, его супруга и
дочери; моя прекрасная племянница Розалина; Ливия; синьор Валенцио с своим
двоюродным братом Тибальтом; Лючио и любезная Елена...".
Блестящее собранье! Отдает бумагу.
А к кому?

Слуга.
А вон туда!

Ромео.
Куда?

Слуга.
К нам в дом на ужин.

Ромео.
В чей дом?

Слуга.
А в дом синьора.

Ромео.
Да, о нем-то
Всего я прежде бы спросить и должен был.

Слуга.
Теперь я уж, пожалуй, скажу вам в безо всяких ваших опросов.
Синьор мой - вельможный и богатый Капулет, и если вы только не из Монтекков,
так милости просим к нам распить один-другой кувшинчик доброго винца.
Счастливо оставаться!

Уходит.

Бенволио.
На этот пир старинный Капулетов,
И Розалина, та, кого ты любишь,
В числе других, известнейших красавиц
Вероны, ужинать звана. Ну, вот:
Ступай туда и беспристрастным оком
Ее лицо ты с лицами другими
Которые я укажу, сравни:
И выйдет лебедь твой - не лебедь, галка!

Ромео.
Коль очи, правоверие забыв
Такую ересь скажут, обратится
В огонь их слез поток - и пусть свершится
Над ними, уцелевшими в разлив,
За это дерзкое хуленье,
Как над еретиками, казнь сожженья.
Возможно ли, чтоб кто сравнился с ней красой,
С любовию моей? С тех пор, как мир земной
Всевидящее солнце озарило,
Подобной ей оно не находило.

Бенволио.
Э, полно! Для тебя была она
Прекрасна оттого, что все в глазах одна.
Ее ты ею же самою мерил.
Нет! Вот теперь ее с другой красой
Попробуй свесить на весах хрустальных,
С такой, которую я укажу,
Сияньем окруженную на бале,
И, столь сиявшая, покажется она
Тогда уж разве только недурна.

Ромео.
Пойду, но не другими заниматься, -
Ее, любви моей, сияньем любоваться!

Уходят.

СЦЕНА III.

Комната в доме Капулетов.
Входят синьора Капулет и кормилица.

Синьора Капулет.
Кормилица, где дочь? Покличь ее!

Кормилица.
Да кликала; вот вам моя былая
Девичья честь порукой!
Ой, ты, пташка!
Ой ты, овечка! Господи помилуй!
Да где же козочка? Где ты, Джульетта?

Входит Джульетта.

Джульетта.
Что там? Кто звал меня?

Кормилица.
Да, мама.

Джульетта.
Здесь я,
Синьора, что угодно вам?

Синьора Капулет.
Вот что... Ступай, кормилица... Нам нужно
Поговорить наедине... Постой,
Кормилица! Поди ты к нам: совсем
Забыла я, что следует тебе
При разговоре быть... Ну, ты ведь знаешь,
Что дочь моя на возрасте теперь...

Кормилица.
Из часу в час сочту ее годочки.

Синьора Капулет.
Ведь ей четырнадцатый.

Кормилица.
Об заклад
Пробью четырнадцать зубов я... жаль вот,
Что их и всех-то у меня четыре...
Четырнадцати нет еще ей... Сколько
До Петрова дня?

Синьора Капулет.
Да недели с две,
Не меньше.

Кормилица.
Ну, там меньше ль, больше ль... дело
Не в том. На самый, на Петров день, в ночь,
Четырнадцать годков ей минет
Сусанна - упокой ее господь -
Была б ей ровня... Бог прибрал Сусанну
Знать за грехи мои... Так на Петров-то
На день на самый, в ночь, ей будет ровно
Четырнадцать... Уж это так... я помню!
Да вот: одиннадцать годов, как было
Землетрясенье... А ее в ту пору
От груди стала отнимать я... Этот
Денечек изо всех-то ден в году
Мне памятен! Полынью грудь свою
Натерла я да и сижу себе
На солнышке, у стенки голубятни:
Вы в Мантую тогда с синьором ездить
Изволили... мне память не отшибло!
Ну, так отведала она полыни,
Как я сказала, у моей-то груди,
И горько показалось: надо было видеть,
Как дурочка на грудь тогда озлилась.
Вдруг - голубятня - трах! Я, что есть мочи
Бежать оттоль!
Одиннадцать годков тому наверно!
Она держалась уж на ножках; вот
Ей богу право!.. Бегает, бывало,
Да семенит ножонками-то... За день
До этого, не дальше, лоб себе
Она расквасила. А муж покойник -
Царство ему небесное! - куда
Забавник был!.. Ее с земли-то поднял
И говорит: "лицом; мол, вот теперь
Ты на-земь падаешь, а поумнеешь,
Так будешь все затылком, падать... А?
Не так ли, Джуля?" и - вот умереть мне
Сейчас на этом месте - перестала
Кричать девчонка и сказала: "Да!"
А глядь-поглядь, - ведь, шутка-то, пожалуй,
Теперь и сбыться скоро может... так-то!
Ну, кажется, хоть тысячу годов
Я проживи, а это помнить буду...
"Не так ли, Джуля?" говорит, а крошка
Притихла тотчас и сказала: "да!".

Синьора Капулет.
Ну будет уж об этом! Перестань
Пожалуйста...

Кормилица.
Извольте, перестану,
Синьора, только не могу от смеха
Я удержаться, как лишь это вспомню...
Сейчас притихла и сказала: "да!"
А, ведь, у ней на лбу - хоть побожиться
Не грех - с яйцо куриное тогда
Вскочила шишка; треснулась она
Порядком и кричала на-крик: "Эва!",
Муж говорит, "лицом теперь вот на-земь
"Ты падаешь подрастешь, так падать
"Затылком будешь... А? Не, так ли, Джуля?.."
Она притихла и сказала: "да!"

Джульетта.
Притихни же, кормилица, и ты-то.

Кормилица.
Ну, ну, молчу! Господь тебя храни.
Ты лучше всех детенышей была,
Которых я вскормила. И коль только
До свадьбы доживу твоей, умру -
Совсем покойно я!

Синьора Капулет.
Ну, вот о свадьбе-то теперь и дело,
О том и разговор наш будет... Дочка,
Джульетта! Ну, скажи, каких ты мыслей
Насчет замужества?

Джульетта.
Мне об этой чести
И в мысль еще совсем не приходило.

Кормилица.
О чести! ишь ты! Если не сама я
Тебя вскормила, я бы ведь сказала.
Что ум ты разум с молоком всосала!

Синьора Капулет.
А не мешало бы подумать! Много
Синьор - да и прекрасных - есть в Вероне,
Которые тебя еще моложе,
А матери семейств; да и сама я
Уж матерью твоей была в те годы,
Как ты еще в девицах. Словом, вот что:
Твоей руки Парис-красавец ищет.

Кормилица.
Ах! Что за человек-то, синьорина!
Уж что за человек! Как быть мужчина.
Уж точно, можно чести приписать!

Синьора Капулет.
Цвет избранный веронского букета!

Кормилица.
Уж точно цвет! Как есть-то алый цвет.

Синьора Капулет.
Что скажешь ты? Тебе синьор по нраву ль?
Сегодня ночью к нам на пир он будет...
Читай же лик Париса молодого
И изучи прелестные черты,
Набросанные кистью красоты,
Заметь в гармонии изящных очертаний,
Как соответствует другому в них одно.
Что в этой книге для тебя темно,
То в зеркале очей доскажется прекрасных...
А книжка драгоценная! Должна
Быть только в переплет обделана она.
В воде привольно рыбе, и наружной
Красе прилично быть с красой душевной дружной.
Написанную золотым пером,
Приятно в переплете дорогом
Нам видеть книгу. Ежели он будет
Твоим, тогда - владетельница ты
Его богатства, чести, красоты;
Тебя ж самой нисколько не убудет.

Кормилица.
Чего убудет? С прибылью как раз!

Синьора Капулет.
Ну, как же? Ты полюбишь ли Париса?

Джульетта.
Я погляжу: родится ли любовь
От взгляда; но ему я дам свободу
Не более, как только вам в угоду.

Входит слуга.

Слуга.
Синьора! Съехались гости; стол уж накрыт? молодую синьорину
везде ищут; кормилицу в кухне клянут на чем только свет стоит: все и все в
ожидании. Я бегу к столу! Пожалуйте поскорее.

Синьора Капулет.
Мы за тобой... Граф ждет уж нас, Джульетта!

Кормилица.
Ну, козочка, иди, да добывай скорей
К денькам счастливым - счастливых ночей!

Уходит.

СЦЕНА IV.

Улица.
Входят Ромео, Меркуцио, Бенволио в сопровождении пяти или шести масок и
факельщиков.

Ромео.
Ну, как же? С извинительною речью
Иль так без оправданий мы войдем?

Бенволио.
На околичности прошла уж мода,
И ни амура нет у нас с глазами,
Повязанными шарфом, да с картонным
Татарским размалеванным луком,
Воронья пугала для юных дев...
Ни пролога нет книжного, который
Прочли бы вяло мы при нашем входе
О подсказками суфлера. Как угодно
Суди-ряди о нас: мы станем в ряд,
Станцуем танец, да и марш назад.

Ромео.
Дай факел мне. Я прыгать не намерен,
Душою мрачный, понесу я свет.

© 2007-2017 yulia6@mail.ru